Лыжная секция

Я не видел войны…
Я не видел войны…

Я не видел войны. Я родился значительно позже. Я ее проходил и читал о войне с детских лет. Столько книг про войну, где как будто все очень похоже: есть и это, и то. Только самого главного нет.


Я часто думаю: если все пойдет по плану, наше поколение-84 доживет до столетия победы в Великой Отечественной. Интересно, что тогда будет с девятым мая? Будет ли это, как и сейчас, день победы? Или праздник превратится в день пожилого человека, и пионеры-пионеры-дайте-нам-вожатого будут по заведенной традиции носить цветы пенсионерам?

Я то ли читал, то ли смотрел интервью с какой-то знаменитостью, которая долго думала, что ребенок ее туповат. Этот ребенок в общем был вполне вменяемый. Но вот никак не мог запомнить годы начала и конца Великой Отечественной войны. И родители уже не знали, чем это объяснить. А потом поняли: просто для этих новых детей та война перестала быть важнейшей частью жизни, каковой была для старшего поколения. Она стала просто историческим событием. Как Ледовое побоище там или Куликовская битва. То есть все в курсе, что они были, но что к чему могут описать весьма куце. Могут даже с веком промахнуться. Войны забываются. Все забывается.

Я не знаю, как я докажу своим детям, что "Белорусский вокзал" — самый важный фильм в их жизни. Я не знаю даже, осилят ли они кино, где почти ничего не происходит. Наверное, я их буду просить, они из вежливости станут поглядывать все эти военные фильмы, но толку не получится никакого.

Приезжает капитан Титаренко, видит стакан водки, накрытый хлебом: "Кто?" "Смуглянка..." — отвечает Смирнов. А моим детям будет хоть бы хны. Или там Шукшин у Тихонова будет спрашивать в конце "Они сражались за Родину": ты меня слышишь, понимаешь? А он ничего не понимает, потому что контуженый. Но детям будет пофиг. Или поедет Алеша Скворцов на фронт, с матерью минуту поговоривши ("таким мы его и запомним"), — а им все равно. И что я буду делать?

У них аргументов за то, что "Летят журавли" — очень скучное кино, будет больше, чем у меня — против. И насчет "Жени, Женечки и "Катюши" тоже. Я думаю, я и сейчас расплачусь, если посмотрю "А зори здесь тихие…" — до того мне жалко Остроумову, а они над таким фильмом плакать не будут никогда. Даже в десять лет. Даже в семь.

Моей бабушке просто физически становилось плохо, когда она смотрела, как штурмбаннфюрер Рольф распеленывает ребенка радистки Кэт и кладет рядом с открытым балконом. Она сама почти падала в обморок вперед Градовой. Сколько раз жестокосердные бабушкины подруги звали ее посмотреть телевизор, уверяя, что сегодня "не эта серия". А в глазах моих детей это будет не пытка даже. Это будет выглядеть забавно. Дети будут сидеть и думать: кого эти ребята хотят пронять такой банальной сценой? И это в самом лучшем случае — если посмотрят. Но скорее всего они будут смотреть что-то совершенно другое.

И я начинаю бояться, что из-за этого мои дети вырастут сволочами. Мне-то родители все по фильмам объясняли. "Эх и бессовестный! А как люди на войне терпели?", — когда-нибудь говорила мне мама, и мне становилось так стыдно за себя, что я готов был терпеть что угодно. А что моим детям будет это "на войне"?

На самом деле я понимаю, что все это ерунда. Судьба человека не зависит от того, на каких фильмах он вырос. Хотя бы потому, что многие из тех, кто у нас смотрел "правильные" фильмы, все равно выросли сволочами.

Я гляжу на англичан, которым вообще никогда в жизни не ставили в пример ни одного героя Второй мировой. Хотя у Англии хватало выдающихся солдат на всех фронтах. Но даже к Черчиллю отношение здесь сейчас хорошее скорее потому, что у него много остроумных цитат, чем потому, что без него Великобританию могли оккупировать. "Он был хорошим премьер-министром на время войны, но в мирное время показал себя как слабый политик", — вот и все, что здесь о нем говорят. Встать с криком "за Черчилля!" из окопа? Да вы что, ребята!

У англичан никогда не было книжки "Пионеры-герои", красной изначально, но с корешком, выгоревшим на солнце до гламурного цвета. Им никогда не тыкали пальцем ни в Марата Казея, ни в Колю Гойшика, ни в Петю Клыпу, ни в Зину Портнову. Матросова и Гастелло они не знают. В этой стране нет героев Второй мировой. И при этом все хорошо с патриотизмом.

Они никогда не читали взахлеб "Щит и меч" и не смотрели "Семнадцать мгновений весны". ("Представляешь, Андрей, как Штирлицу нужно было себя контролировать! Как нужно было знать немецкий! Ему даже папиросу нельзя было по-нашему заломить: сразу бы все поняли", — сказала мне один раз мама, и я, не маленький уже и в общем не впечатлительный, пыхтел вечерами над английским: очень уж хотелось быть, как Штирлиц. Только в Англии и некурящим).

Мама сама все детство терзалась: смогла бы она, как Зоя Космодемьянская, если бы фашисты ее пытали? И очень расстраивалась, потому что однозначно утвердительного ответа дать она не могла.

А в Англии и вопрос так не стоит. Здесь война — это не героизм. Я обошел кучу музеев в поисках хоть какого-то подобия Марата Казея или хотя бы лейтенанта Кижеватова. Нету их. У них и памятников павшим на Второй мировой меньше, чем жертвам Первой. Бывает что-то комбинированное. Сначала построили для Первой, а через тридцать лет добавили.

У нас наоборот. У нас как будто не было Первой мировой.

Английские музеи войны — это очень похоже на правду. Если там рассказывают о персоналиях, то, скорее всего, это будут выдержки из писем какого-нибудь рядового жене о том, как ему тяжело и грустно. О том, что на фронте все боятся смерти. О том, что жрать нечего. Начитывают это на пленку проникновенным голосом, а внизу приписка: "Рядовой Джон Смит погиб в таком-то бою". И не сделал в жизни ничего героического в нашем понимании. Кроме того, что воевал.

У нас, чтобы стать музейным экспонатом, надо быть героем настоящим. У нас надо, чтобы "короткую, но яркую жизнь прожил комсомолец такой-то".

В Англии спокойно рассказывается, что в Лондоне под бомбежками процветало мародерство. Что самым большим богатством, на которое во время войны можно было выменять все, что угодно, была бутылка виски. Что в Англии была партия националистического толка, которая маршировала со свастикой в поддержку Гитлера. Что были всякие коллаборационисты и предатели. У них нет народа-победителя. У них куча всяких разных людей. И не сказать, что люди эти — победители. Так, просто люди.

Они находят в войне забавные моменты. Типа: для поднятия боевого духа один офицер написал трактат, почему англичане победят фашистов. "Известно, что реакция англичан лучше, чем у немцев. Поэтому очевидно, что британский солдат всегда имеет больше шансов выстрелить первым", — говорилось в нем. Теперь над этим похохатывают: во отжег мужик!

В ливерпульском морском музее в зале про битву за Атлантику написано, что фашистам в их подводных лодках, которыми они терроризировали конвои, жилось очень плохо. Они пили грязную воду, места там не хватало и вообще терпели сплошные лишения. Представляете, это как если бы у нас было написано, что фашистов в белорусских лесах постоянно кусали комары, и они все чесались? Они о нацистах заботятся! Вода у них, видите ли, грязная!

А англичане спокойны: ну не Гитлер же плыл с Гебельсом на этой лодке. Простые какие-то немцы. Не факт, что все они разделяли взгляды НСДАП. Но вот им приказали, они и поплыли. У нас такое когда-нибудь будет? Или может, нам лучше все-таки в целях воспитания патриотизма ставить на героев?

Не спрашивайте меня. Я не знаю.

У них в Imperial War Museum, главном военном музее страны, в числе причин, по которым немцы не оккупировали Острова, фигурирует слово "luck". "Удача" спокойно перечислена через запятую рядом с доблестью британских фронтовиков и героизмом тыла. Разве мы когда-нибудь позволим себе подумать, что немцы не взяли Москву "по удачному стечению обстоятельств"? Нет, это героизм, это гений Жукова, это панфиловцы, которых на самом деле не было, но кто-то же все равно был.

Я сейчас не говорю о том, какая история правильная, а какая — неправильная. Я бессчетное количество раз прошел наш музей Великой Отечественной войны, столько раз перевел его всяким иностранцам, что я хочу верить в героизм советского народа. Я знаю музей наизусть. Вот фашистские штыки рвут "Пакт о ненападении", вот надпись "Умираем не срамя" из Брестской крепости, вот избушка партизан, в которой печатают подпольные листовки, вот страшная надпись "Die Neue Ordnung" на потолке, вот концлагеря и Хатынь, и светлые залы поворота на победу с кителями маршалов и "катюшей".

Мне интересно — не ради исторической правды или подтверждения всяких теорий Суворова, а с точки зрения динамики изменения общественного мнения — будет в нашем музее, когда построят новое здание, что-нибудь о штрафничках, о заградбатальонах, о некоторых партизанах, которых деревенские боялись больше, чем фашистов? Не в плане переворота сознания, но чтобы просто сказать, хоть в одном стенде, хоть в одном уголочке: жизнь — сложная штука, люди разные, и война это проверяет. А большинство шли и умирали за Родину. По правде. Так вот что ли хотя бы. Чтоб как у Быкова было. Чтоб как у Воробьева в повести "Убиты под Москвой" (никогда не забуду: смотрит боец на сапог, и не понимает, почему голенище стоит торчком, не падает. А оно не падает, потому что там внутри кусок ноги, который вместе с этим сапогом оторвало).

Я рассказал про Марата Казея нашему швейцарцу Пиусу. "Ну ты даешь! Даже я понимаю, что это советская пропаганда!" — моментально сказал он.

Неужели все пропаганда? Неужели Павел Рак, который семнадцать часов с Даниловым и Петряевым бился за Борисов — пропаганда? Неужели бедная Люся Чаловская, за которую я бы вообще убил (было бы кого), — пропаганда? Я в детстве просто благоговел перед памятником экипажу Павла Рака. "Это же настоящий танк Павла Рака", — думал я, хотя знал, что тот танк сгорел тогда, в 44-м, но вот почему-то думал. Я — жертва пропаганды? Но ведь идеалы же были правильные. Плохому родители меня не учили. Учили терпеть на примере героев. Так нужны нам эти герои, пусть выдуманные, или нет? Я ведь на полном серьезе верил в Марата Казея. А в капитана Титаренко верил еще серьезнее. И мне почему-то кажется, что без веры в него мои дети лишаться чего-то крайне важного для жизни. А по-другому, без него, я им объяснить не смогу — не буду знать как. Потому что мне объясняли с Титаренко.

Поэтому или не поэтому я не вырос сволочью? А может вырос, кто его знает?

Но, даже будучи потенциальной сволочью, я просто не могу спокойно смотреть, как дочка Нины Ургант приходит домой, а там спят эти лысые и седые бойцы, и она знает их, как родных, хотя никогда в жизни не видала. И Окуджава, и марш, и черно-белая хроника прибытия состава на Белорусский вокзал.

Я думаю, не последней нашей победой над сволочизмом будет, если в 2045-м пионеры будут нести нам, "восемьдесят четвертым", цветы, хоть чуть-чуть понимая, кому эти цветы положены на самом деле.

"Только слышишь: поет, проступает из стен Ленинграда…"

9 мая 2012


T-34 в Imperial War Museum. Блог Андрея Вашкевича


Imperial War Museum в Лондоне. Англичане оценивают легендарный Т-34.


Блог Андрея Вашкевича. Фокке-Вульф


Там же. А мы бы подвесили под крышу нашего музея Великой Отечественной "Фокке-Вульф"?


Блог Андрея Вашкевича


А это (не поверите) остатки "Мессершмитта", на котором Рудольф Гесс летел в 1941-м в Великобританию предлагать мир. Мы бы такое добро выставляли в музее?




Стенд про нападение на СССР — часть стенда, посвященного Холокосту. И вообще там все сделано так, будто на советских территориях от рук фашистов страдали одни евреи. Я признаю Холокост, но я все равно написал на бланке пожеланий и предложений, что славяне вообще-то тоже подлежали рабству и истреблению, и хорошо бы это хоть как-то отразить в экспозиции. Не ответили.


Блог Андрея Вашкевича. Imperial War Museum





А вот так они себе представляют то, что случилось после Второй мировой




Это уже из манчестерского народного музея. Не стесняются они вешать таких "товарищей по оружию".




Там же. "Выше знамя классовой борьбы!"




Сандерлендский музей. В городе было только два героя Второй мировой. Тетенька, которая организовывала в концлагере концерты и религиозные службы и танковый полк. Все.




Ливерпульский морской музей. Здесь есть и фашистские плакаты.




Английские, правда, тоже.




Churchill War Experience в Лондоне. "Лучше potluck с Черчиллем, чем пирог с Гитлером". Potluck — это когда каждый дает продукты, какие есть, из них готовят блюдо и делят на всех.




Не болтай!






















Ташкента у англичан не было, поэтому детей вывозили из Лондона в провинцию. Многие, вернувшись, родителей в живых не застали...










Предупреждение: мародерство карается смертной казнью или пожизненным заключением