По нынешним..." /> Время собирать мой черный чемодан

Лыжная секция

Время собирать мой черный чемодан
Время собирать мой черный чемодан

Мой единственный чемодан весил 36 килограммов. То есть согласно правилам "Белавиа" перевес составил всего лишь пуд. По шесть евро за килограмм — итого пришлось бы заплатить 96 евро. По нынешним временам — почти гуманитарная катастрофа.
И вот было бы за что платить.


Сборы чемодана всегда угнетают. Это лишняя ревизия имеющегося в вашем распоряжении барахла. В основном всяких шмоток — вменяемых, не очень вменяемых, совсем не вменяемых. Кепок, шарфов, маек, каких-нибудь диких джинсов, которые мама берегла, чтобы сыну было что надеть, если от института пошлют на картошку. Институт был благополучно закончен, сына так ни разу и не послали даже на свеклу, но джинсы ведь все равно могут пригодиться. Нельзя же их выбросить. Наоборот, их нужно взять в Англию: вдруг там пошлют на картошку. Растет же в самом деле она там. Чего студентов не отправить? Я бы отправила.

"Андрюха, твои кроссовки и джинсы наносят непоправимый ущерб имиджу футбольного клуба БАТЭ", — хватался раньше за голову Виктор Михалыч Гончаренко при виде моих штанишек и спортивных тапок, купленных на стадионе (то есть на рынке возле борисовского городского, разумеется). В конце концов главе тренерского штаба и руководству клуба надоело смотреть, как я подрываю все возможные устои. БАТЭ решил сделать из меня человека. В несколько приемов мой гардероб расширили до "удовлетворительного".

В итоге влез этот гардероб только в самый огромный чемодан в половину моего роста, некогда купленный сестрицей Олей для перевозки своих несметных шмоток из Китая на родину. Теперь она в Макао, теплые вещи ей не нужны. Поэтому сестра улетела, а чемодан остался. "Вот в него все и положим", — обрадовалась мама.

Положили…

Когда я появился в зале прилетов ливерпульского аэропорта имени Джона Леннона, встречавшие меня Алеся Капская и Ира Лебедева всплеснули руками, глядя на моего друга на колесиках. "Алеся Анатольевна, тебе не нравится моя косметичка?" — спросил я. "Нравится. Даже у меня столько "косметики" нету", — сказала Алеся.

Мы взяли такси и поехали в мой новый дом на Кембридж Корт, 109. Ехать надо было быстрее: тамошняя вахта собиралась домой, и я рисковал остаться незаселенным. По счастью, успели. Но нас поджидала первая английская засада. "Вот договор на аренду комнаты. Его должны подписать вы и ваш гарант — Майкл Дьементсевич", — с трудом осилила фамилию генерального директора БАТЭ улыбающаяся рецепционистка.

К сожалению, улыбаться было нечего. Майкл Майклович Деменцевич в этот момент был от Ливерпуля далековато. Я оказался на грани провала. И через несколько мгновений понял, чем отличается человек, который год отучился на МБА, от простого смертного. "А можно поменять гаранта?" — спросила у рецепционисток Алеся. Те без особого энтузиазма закивали. "Тогда я буду гарантом. Где нужно подписать?" — бесстрашно продолжал мой проводник в ливерпульскую жизнь. "Вы разве не студентка?" — вдруг спохватились англичанки. "Уже нет. Миновали дни веселые. Теперь еду домой в Беларусь — работать, работать и еще раз работать, познавать новое и расти душой", — почти не соврала Алеся Анатольевна. Глаза ее при этом выражали острую ностальгию по оставшимся за углом студенческим временам. Не дать ей подписать бумаги было невозможно.

"Только учти, теперь я за тебя отвечаю, — сказала мне уже по-русски Алеся. — Если ты решишь что-нибудь взорвать, пожалуйста, не тронь Кембридж Корт, 109. Взорви что-нибудь на Браунлоу Хилл. Или в крайнем случае хотя бы на Малбери Стрит. Там полно подходящих строений". "Да, мэм", — сказал я, берясь за ручку своего бегемота со шмотками.

Он, конечно, здоровый, но фартовый. Непростого английского пограничника мы с ним преодолели легко, гаранта поменяли.

И самое главное: в Минске мне все-таки простили перевес. Везение чистой воды: в аэропорту работает моя бывшая студентка. Мне было бы очень приятно отметить этого выдающегося человека. Но я боюсь, что ей за это вкатят выговор. Поэтому назовем ее, допустим, Снежана.

"Ну что, Андрей Витальевич, помните, что вы мне поставили по страноведению?" — грозно спросила у меня допустим, Снежана на регистрации. "Нет, допустим, Снежана, не помню". "Эх, и я уже не помню. Ладно, давай cвой чемодан. Так уж и быть. Мне оценки всегда были пофиг", — ответила она.

Приятно, что в стране есть еще дети, настолько вменяемо относящиеся к такой условности, как институтские оценки. Я дал ей три лигочемпионские ручки. Больше ничего дарительного с собой не было.

"Ладно, — прервала мои мысли Алеся. — хватит стоять. Пошли в магазин.