Лыжная секция

Неопределенный артикль
Неопределенный артикль

Мне хотелось, чтобы сборную возглавил тренер-иностранец с момента первого посещения постматчевой пресс-конференции сборной. По волонтерской линии я попал в динамовский пресс-центр после встречи белорусов и норвежцев в квалификации чемпионата мира-2006. Той самой, после которой наш главный редактор выдал свою "Планету The мля". Если вкратце, то в ней Владимир Петрович вошел в образ Байдачного и выдал спич: “Вот, говорят, придет иностранный тренер, мля, и выведет нашу сборную, мля, на чемпионат мира. Почему бы в таком случае за рубежом не нанять менеджера, мля, который за пару лет поднимет белорусскую экономику, мля, до уровня Германии или Англии?” Кажется, вопрос вполне понятен без перевода, тогда как за “мля” не договаривается очень многое, если не главное. Такой уж стиль, норма общения, и все хорошо понимают, что на самом деле имеется в виду", — резюмировал тогда Бережков.


Интересно, что вспоминая об эпохе Байдачного в сборной, мы чаще всего говорим только о гостевом поединке с итальянцами. Хотя было много других. Менее захватывающих, но не менее показательных. Как, например, минский, с норвежцами. Скандинавы, с ручкой "пофиг", выкрученной до правого упора, легко положили на лопатки белорусов — в серой, ничем не запомнившейся игре. Кроме Ковбы, которому сломали ключицу, никого жалко не было.

В момент theмлятрясения — под слова "вот, говорят, придет иностранный тренер, мля, и выведет нашу сборную, мля, на чемпионат мира", почему-то и вправду захотелось импортного. Все равно всех имевшихся на тот момент своих (кроме Пунтуса, но и до него скоро дошла очередь), мы уже перепробовали. И так никуда и не пробились…

Бернд Штанге вошел в историю. Как первый в белорусском футболе человек, самыми частотными трехбуквенными словами для которого были артикли, а вовсе не те, что обычно приходят на ум нашему человеку. Бернд навсегда останется с нами — в воспоминаниях.

Вот как сейчас вижу: Дмитрий Ильич Беленький входит в кабинет и с порога спрашивает у Николаева:

— Сережа, ну когда ты будешь звонить Штанге?

Николаев, который должен был позвонить часа два назад, но забыл, в такие моменты являл невозмутимость и спокойствие. Он ждал еще немного, чтобы не проявлять чрезмерного рвения и брался за телефон: "Хэллоу, Бернд!"

Сколько Серега взял у Штанге интервью? Сто? Наверное, больше. Бывало, Сэнсэй звонил тренеру чуть ли не каждый день. "Бернд, над чем сейчас работаете?" И Бернд с дикой регулярностью докладывал о своих делах народу.

Планы Ильича (в смысле Дмитрия Ильича) заставляли набирать номер немца чаще некуда. "Штанге иногда спрашивает: "Что, опять не о чем в газете писать? Ладно, что ж поделать, задавай свои вопросы", — рассказывал Николаев.

К своему персональному интервьюеру Бернд не питал никакого раздражения. Сидя в ложе почетных гостей "Динамо", непременно махал Николаеву рукой: "Сергей!" Как будто чувствовал по бесстрастному тону Сэнсэя, что все эти дурацкие расспросы на тему "над чем вы сейчас работаете?" инспирированы совершенно другими силами.

Я никогда не пытался сделать вид, что раскусил Штанге. Ни когда все в восторге зачитывались его грандиозными планами по горячим следам назначения на пост. Ни потом, когда все (все — это, конечно, "Прессбол" для краткости) Бернда обозвали графом Калиостро, кочующим футбольным шарлатаном. Я и сейчас, четыре года спустя после нашего личного знакомства, не берусь сказать, кто же этот Бернд Штанге. Да и надо ли?

Мой первый выезд со сборной состоялся в ноябре 2007-го. Место назначения — Тирана.

На предматчевой тренировке произошел пустяшный эпизод, который мне почему-то запомнился. Пресс-атташе сборной тогда был Сергей Новыш. Я предупредил его, что на обратной дороге (скорее всего, в самолете), хочу взять послематчевое интервью у Бернда. Серега отправился узнавать.

Ближе к середине тренировки он вернулся и сказал: "Нет, никак нельзя". "Тогда мне придется наспрашивать на две колонки, заказанные Ильичом, на пресс-конференции", — пожал плечами я. Но по окончании тренировки все-таки подошел к Бернду. "Конечно, никаких проблем. Поговорим в самолете", — вдруг сказал немец, справившись, из какого я издания. ("Трудности перевода? Новыш вроде хорошо говорит по-английски", — думал я). Тогда "ПБ" бушевал по поводу профпригодности Штанге, гомельский Люксембург уже случился, и немец имел моральное право послать меня подальше. Но то ли пожалел молодого, то ли в принципе не мог отказать человеку вот так, лицом к лицу, без посредников. Наши тогда красиво выиграли — 4:2, настроение у всех было хорошее. Бернд честно выполнил обещание и после взлета ответил на все вопросы.

Я не вспомню, чтобы кто-то когда-то пожаловался на то, что Штанге отказал в интервью.

Второй выезд был ровно через два года в 2009-м, в Даммам, в гости к Саудовской Аравии. Шикарный "Sheraton" для команды, жарища, колоритные местные дамы и господа, по-деловому одетые американцы, видимо, явившиеся за нефтью.

"Андрюша, сегодня вечером обязательно возьми интервью у Штанге. Объем — одна и три десятых колонки. Можешь чуть больше или меньше в зависимости от объема остальных кусков", — принял я телефонограмму от Беленького.

Брать Штанге я решил после ужина. Для еды команде был выделен отдельный павильон верандного типа. Из него открывалась дверь на лужайку. На ней были столы с яствами, в темноте горели факелы, шеф-повара и шеф-поварята стояли рядом с ними и предлагали попробовать. Играла аравийская музыка. Мусульмане степенно переходили от стола к столу… В таких случаях положено писать "как в кино", но в кино в сто раз хуже. Командный шведский стол был внутри. Игроки быстро поели и разошлись. Штанге с Ирмшером сидели за столом и что-то обсуждали. С диктофоном в руке я ходил по лужайке ждал, пока они закончат. Сидели они довольно долго. Потом наконец встали. Я тоже встал — "ставить блок".

"Неужели именно сейчас нужно обязательно взять у меня интервью?" — расстроено посмотрел на меня Штанге. Начинать объяснение, почему именно сейчас, нужно было с рассказа об Ильиче и его нерушимых объемах, поэтому я просто сказал: "Бернд, честное слово, надо".

Я спросил все, что полагается перед матчем. Потом беседа перешла в вольное русло. Штанге выглядел уставшим. "Бернд, вам не надоели звонки Николаева?" — спросил я, чтобы хоть развеселить его. "Ты себе не представляешь, как сильно. Самое странное, что он постоянно звонит, когда я занят или отдыхаю. Только прилягу, как немедленно звонок: "Бернд, а как здоровье Пласконного? Вы будете его вызывать? "Боже мой, ну неужели вы представляете, чтобы кто-нибудь звонил Капелло и спрашивал у него про здоровье Бэкхема? Почему нельзя работать цивилизованно?! Даже когда я в отпуске, сижу в ресторане, обедаю с женой, обязательно звонит телефон: "Бернд, а можно уточнить выездной состав? Хотя бы примерно?" Ну есть же пресс-служба! Там даже не один человек работает! Почему бы сначала не обратиться туда! То же самое — для интервью!"

Я сказал ему правду: в пресс-службу обращаться бесполезно. Обычно там ничего не знают. Это не всегда их вина. У нас встречаются поразительные управленческие схемы, при которых пресс-служба все узнает не первыми, а последними. Из газет. Не везде и не всегда, конечно. Но бывает. Кстати, перед вылетом в Даммам, уже в аэропорту, я попытался уточнить у пресс-службы выездной состав — не получилось. По счастью, помогли администраторы — они обычно знают эти дела лучше, чем пресс-атташе. А так бы тоже пошел к Штанге — к кому же еще? "Бернд, вы только не подумайте, что Сергей звонит вам по своему хотенью. Есть один человек, который его постоянно заставляет", — сказал я. "Да ладно", — махнул рукой Штанге.

Мы сидели еще долго. Бернд рассказывал, как замечательно, что удалось организовать этот выезд в Саудовскую Аравию (федерация вместо него хотела сыграть в Могилеве то ли против грузин, то ли против армян — уже не помню точно). А Штанге все это пробил — и Даммам, и "Шератон". "А в Беларуси в ноябре так качественно где поработаешь?"

И Хиддинка он к нам привез. И очень расстроился, что не все тренеры восприняли событие такого масштаба с воодушевлением. "Гончаренко сидит, а многие встали и ушли! Ну как же так? Зачем тогда все это было затевать?"


Я сидел и думал: ну вот правда же что-то в нем есть. Старается. А с другой стороны: а что ж тренерам делать? У них на выходных игра, нужно готовиться, команду не бросишь. А с третьей: а как Хиддинка привезти, чтобы еще под всех наших тренеров подстроиться? У него чай тоже дел море. "Ну как же так?"

Искренне или нет? Правда жалуется или пытается набрать очки? Шарлатан или не шарлатан? Одурил этот "Прессбол" голову. Не знаешь, что и думать о человеке.

После игры с аравийцами было запланировано еще одно интервью. От Дмитрия Ильича пришло важное указание: узнать, кто в матче с черногорцами (из Даммама команда перелетала в Подгорицу) будет капитаном. "Кульчий возвращается в клуб. У меня информация стопроцентная, у него уже билет на руках. Уточни в интервью со Штанге, пожалуйста".

"Разумеется, капитаном будет Кульчий. Саша — лидер сборной, он хочет войти в историю, первым сыграв сто матчей в составе белорусской команды. Я на него очень рассчитываю. Кто, кто вам такое сказал? Откуда у вас эта информация?", — сильно удивился Штанге, услышав мой вопрос.

Разумеется, я многозначительно развел руками: достоверный источник. Что мне еще оставалось? В таких ситуациях я больше доверяю Ильичу, но ничего не попишешь. Я ничего и не написал.

Разумеется, на следующий день рано утром Куля сел в самолет и улетел к себе в "Ростов".
"Только не передавайте, пожалуйста, это в завтрашний номер. А то люди неизвестно что подумают. Я правда не знал, что он улетает", — сказал мне Штанге перед самолетом в Черногорию…

Шарлатан? Неумеха? Жертва нашей порочной системы?

Всю дорогу умиляло: с какой готовностью Бернд бросил свою капиталистическую Йену и переехал в Минск, которым искренне восхищался. (В отличие от многих наших, которым свалить бы поскорей — и не главное куда, главное из Беларуси). Как искренне любил ходить на Комаровку. (Вы скажете: еще бы, такой контракт. Мы бы тоже любили, были бы деньги. Ну да, конечно, ваша правда). Пытался говорить на русском.

Обещал заговорить, но так и не заговорил.

Он так и остался человеком артиклей — английских и немецких. Не исключено, что из-за этого мы и не попали сейчас в плей-офф. Может быть, когда жизненно необходимо было сказать "мля", он сказал "the" — и все рассыпалось. Непонимание, даже на чисто эмоциональном уровне, — это тяжело. Надо, например, сказать: мне срочно нужно в клуб. А как сказать-то, если тренер по-русски не понимает? Переводчика бегать искать? Или на пальцах показывать?

Нет, правда, Штанге очень старался. Он сделал все, что мог, чтобы мы вышли из этой группы — проходной, несложной. Собственно, это единственное конкретное обвинение, которое можно немцу выдвинуть. Уж отсюда-то можно было. Хоть как-нибудь. Нет — значит, разлука без печали. Будем надеяться, наши выходы еще впереди.

Будут ли они у Бернда? Кто его знает. Но я ему желаю успехов совершенно искренне. Пусть он поработает — со сборной ли, с клубом ли. Интересно же посмотреть, чего там у него дальше получится. Уверен, Николаев ему еще точно позвонит. Через годик. Когда-нибудь в самое неудобное время. Вы только не нервничайте, Бернд!




Редкий кадр: Беленький (крайний слева), Штанге и Николаев (крайний справа) вместе



Гуус Бернду товарищ