Лыжная секция

Сестра
Сестра

Уж не знаю, даже, как вы это осилите. Может и не осилите. И вообще все равно, осилите вы или не осилите.


Моя сестра Ольга Витальевна говорит:

— Чапиньо, ты всем в жизни обязан мне. На пианино ты играешь благодаря мне, на гитаре тоже. Умным считаешься только благодаря мне. Я уже молчу о том, что если бы не я, тебя отдали бы в детский сад на полтора года раньше.

Чапиньо (Чап, Чапка, Чапский) — это я. Меня так начали звать в первом классе и на Приборах зовут до сих пор. Почему — неизвестно: предание утеряно полностью. Не осталось ни малейшего рационального объяснения. Хотя, скорее всего, его и не было с самого начала.

— Иля, ты даже не знаешь, как пишется "Чапиньо". Небось через "ё" написала бы. Как будто я собирательное существительное. Как "воронье" там. Или "белье".

Иля — это она, Ольга Витальевна. Илей ее придумал называть, видимо, я — больше некому. Почему — уже тоже не скажу. Может быть, это был мой ответ на Чапа. А может еще зачем-то. Не помню.

— Конечно через "ё"! А как надо?

— Ну, по прессболовским правилам если ты считаешь, что я бразилец, то надо писать с "о" на конце — "Чапиньо". А если португалец, то с "ю" — "Чапинью".

— А на каком языке в Бразилии говорят?

— На португальском.

— А в Португалии?!

— Тоже на португальском.

— И что, реально язык один и тот же, а в "Прессболе" буквы разные? Травишь!

— Нет, правда. Поэтому зубастый Роналдо — Роналдо, а Криштиану Роналду — Роналду. Хотя буквы латиницей одни и те же — "Ronaldo".

— Блин, Чап, я всегда знала, что ты работаешь в параноидальном заведении. Но чтобы настолько!..

Иля всегда была человеком творческим. Я — занудным.

Иля, например, могла рисовать просто так, оттого что ей рисуется. Мне было нужно, чтобы выходило похоже. Если не получалось, я расстраивался и плакал.

Ей нравился процесс, а не результат. В ее детсадовских рисунках есть совершенно невообразимая вещь, на которой воспитательница написала "Рисовала без задумки" (я никогда не мог себе этого позволить — рисовать без задумки). Понять, что изображено, совершенно невозможно. Я бы назвал картину каким-нибудь красивым страшным словом. Типа "эсхатология".

Я не любил есть (и до сих пор не люблю. Скорее бы придумали таблетку, чтоб вот съесть ее — и на месяц хватало. Можно было бы сэкономить кучу времени). Иля еще в раннем детстве рукой вылавливала в супе мясо.

Иля всегда жила стильно, модно, современно. Если у нее в школьные времена были последние 200 рублей, а ей при этом хотелось семечек, она шла и покупала на все большой стаканчик. Я так не мог.

Иля любила валяться в кровати на грани просыпания школы. Я, как дурак, всегда вставал очень рьяно. "Ольга!" — кричала на нее мама.

Как все занудные люди, я учился в основном хорошо. Иля училась по-разному. Может быть, дело в том, что мне всегда невероятно везло с учителями: большинство из них — выдающиеся педагоги. Ее учителя были в лучшем случае меланхоличные пофигисты. В остальном диагнозы можно было ставить, даже не заканчивая борисовского медучилища.

(Кстати, в СШ № 2 с ней в одном классе учился легендарный Игорь Стасевич. Так что Стасика я внимательно отслеживал в составах дубля БАТЭ с незапамятных времен. Не зря. Выдающийся, видимо, был класс.)

Про пианино — чистая правда. Я никогда не хотел играть на пианино. Хотела она. "Ребенок тянется к инструменту!" — радостно всплеснула мама руками. Мы накопили денег и купили "Беларусь". Сестрица пошла играть. Через год она феноменально бомбила богатое произведение под названием "Ригодон". Мама так прониклась, что уговорила начать ходить в музстудию и меня.

Еще через год Иля поняла, что пианино — это не ее. И завязала с ним раз и навсегда. Я, будучи человеком занудным, проскрипел шестеренками положенные семь лет через все этюды Черни и менуэты Баха до самой "Народной мелодии" Грига, "Русской пляски" Чайковского и какой-то сонатины, которые я играл на госэкзамене. До сих пор сочувствую своему художественному руководителю Наталье Александровне. Я определенно не был лучом света в темном царстве. Хотя в итоге у меня была только одна четверка в музыкальном аттестате — конечно, по специальности.

Переболев фортепьянной свинкой, Иля предложила купить ей гитару. "Не будем мы ничего покупать", — сказал папа. И достал со шкафа старую треснутую (моя детская работа!) ленинградскую гитару.

Разбор с гитарой прошел у Или еще быстрее. Стремительно разучив мощную пьесу с баррэ "Беги" (муз. и сл. И.Матвиенко, исп. гр. "Иванушки International"), сестра в инструменте разочаровалась. Главная причина экзистенциальна: пришлось бы стричь красивые длинные ногти. На такие жертвы ради искусства она была не готова.

Гитару подхватил я. И через два дня понял, насколько она круче фортепьяно. Можно играть лежа. Можно играть, глядя в телевизор. Можно на трех аккордах сыграть все песни мира. (Я начал с предложенной папой композиции "Колумб Америку открыл, страну для нас совсем чужую").

Так что насчет моего музобраза Иля права — без нее ничего не было бы. Правда, когда она захотела собаку, на семейном совете я ответил на это решительным "нет": хватит и того, что я семь лет выгуливал ее пианино.

Иля вообще гораздо больше времени потратила на поиск себя. Я с детства любил футбол (сейчас модно в таких случаях писать "тупо любил". Нелепая мода). Иля не знала, куда кинуться. Одно время на ее стене висели различные инкарнации Ди Каприо ("Красавчик Лео" — знатные плакаты из рупора девичьей эпохи журнала "Cool Girl"). Потом их сменил трехглавый Змей-Горыныч группы "Отпетые мошенники", на которого страшно было смотреть в темноте. Одно время главным героем был Леонид Агутин. Для поднятия настроения Иля заводила кассету "Декамерон-95". Я до сих пор помню этот альбом наизусть. Закрываю глаза — и слышу как из нашего тогда еще не жевавшего магнитофона Леня наяривает про "оле-оле, это просто слезы". "Оле" сидела и внимала. Метеором в красным углу неожиданно промелькнула Земфира. Потом еще неожиданнее "Чайф". Но, пожалуй, до Агутина они немного недотянули.

Илину судьбу решил приезд в Борисов Надежды Бабкиной. Их, учащихся хореографической школы, отправили встречать звезду с ее коллективом хлебом-солью.

Коллектив оказался очень дружным. Илю поразило, как, выйдя из автобуса, ребята достали скакалочки и сразу начали прыгать — разминали затекшие ноги. "Ну что, Надежда Георгиевна, в гостиницу?" — предлагали Бабкиной. "Нет, что вы, сначала в зал. Мы пока не посмотрим, не отдыхаем", — сказала звезда.

Концерт прошел на ура. Хореографических пустили за кулисы, и Иля видела, как это все на самом деле творится. Как Бабкина в мыле забегает за кулисы, и какой она там серьезный человек. А потом ей командуют на выход, и она на сцену, как в горящую избу, как под пули из траншеи — "Э-э-э-эх!"

Вдобавок, концерт был в турне последним, поэтому — "зеленым", как говорят артисты. То есть непременно нужно было подшутить над своими однотруппниками. Ребята старались по полной программе. Чего только ни придумывали. Например, должен был там был один мужик якобы на лодке плыть по ходу представления. Выходит он, уже заносит ногу в эту лодку — а лодки нету: друзья ее затащили за кулисы. В общем, оборжались и в зале, и за сценой.

Иля вернулась из-за кулис и объявила, что она будет танцевать. Сильное самостоятельное решение.

Я такого так и не принял. Я пошел в иняз — скучнейший выбор для человека, учившего в школе английский. Причина была гораздо прозаичнее: меня туда брали без экзаменов.

Иля выдающимся образом прошла на бесплатное в Институт культуры (и отдыха, добавляет обычно тамошний народ). Сопутствовали тому чудесные обстоятельства.

Сдавать в "кулек" нужно было изложение и три экзамена по специальности. То есть какие-то танцы. Самым опасным делом было изложение. Писала Иля прескверно. Будучи человеком талантливым, на конвенциональное правописание она плевала с высоты своего ненизкого полета. То есть три ошибки она могла сделать в самом незатейливом слове.

Мама принялась диктовать ей каждый вечер. Написать хотя бы на тройку у сестры не вышло ни разу. Десять грамматических и десять запятых она могла влепить в текст любой сложности. Но мамины молитвы сработали. В момент истины в небесах открылась нужная дверь и Иля получила "семерку". Я как раз тогда работал в приемной комиссии и сбегал с боевого поста болеть за нашу бригаду поступления.

Моя учеба в инязе имела свои турбулентные моменты, но в итоге я успешно приземлился на красную дорожку. Илю в "кульке" мотало от края до края.

После третьего курса она отчислилась и отправилась колымить в Шэньян — замечательный город в желтом Китае (не нужно, кстати, относиться к этому населенному пункту легкомысленно. По количеству душ он почти как Лондон). Там она бомбила в нескольких шоу. Некоторые — танцевальные, а одно — фокусное. Очень забавно смотреть диски. Показывают вам пустой ящик. Потом "абра-кадабра-плыви" — и вот уже Ольга Витальевна из него вылезают-с. А после Шэньяна ее даже взяли в состав "Лидо", который объезжал Китай с туром.

Из поднебесной Иля вернулась в хорошем настроении, с подтянутым видом и английским, а также знанием необходимых китайских выражений: "Здравствуйте!", "До свиданья", "Я знаю дорогу, так что вези прямо, не вздумай петлять, иначе не получишь денег".

Нашим коварным планом было восстановиться на платной основе — чтобы избавиться от распределения. Не вышло. Бесплатных мест на отделении было 14, но занятых — только восемь: все толковые барышни давно зашибали копейку worldwide. Некоторые восстанавливались по семь раз: в институте они только коротали время до следующего контракта. Во-первых, на контрактах деньги, во-вторых, там с гораздо большей вероятностью можно научиться хорошо танцевать.

Предложения время от времени поступали. Был даже какой-то невыгоревший в итоге вариант в Москву, к Борису Моисееву. "Я Боре доверяю. Хоть приставать не будет", — одобрил папа.

На следующее лето Иля отправилась в Эмираты в какое-то шоу, а еще через одно предстоял тонкий момент: нужно было завалить выпускные экзамены, чтобы не загреметь под распределение. Не получилось: у педагогов горели какие-то премии, поэтому они пообещали поставить проходной балл за любое исполнение. Заодно по-дружески пригрозив сообщить куда следует, чтобы за границу сестрица и другие саботажники никогда в жизни не выехали.

Иля отправилась поднимать культуру в дивный край — деревню Новые Максимовичи Кличевского района Могилевской области. "Новые Максимовичи. Найдешь — приезжай!" — гласил ее бодрый статус в соцсетях.

Если бы мне нужно было написать книгу про Беларусь, я, пожалуй, написал бы про приключения Или в Нью-Максимовичах. Про "працавiтасць" i "талерантнасць" на местах, про агроэкономические чудеса и прочие приметы процветания.

Иля была директором музшколы. У нее в подчинении был еще один распределенец — Ольга Александровна. Вершиной их творчества был новогодний спектакль "Семеро козлят" по собственноручно написанному Илей сценарию. Такого в Новых Максимовичах еще не было.

Второй год распределения мы все-таки выкупили: подвернулся контракт в Германии — в цирке.

Может быть, и зря. Цирк оказался не очень, немецкие зрители (да и боссы цирка) — чрезвычайно жадными людьми, вагончики часто становились неотапливаемыми. В общем, через полгода цирк закрылся, клоунов отправили по домам. Иля вернулась.

Она ходила в бассейн, в спортзал, в солярий (надо было поддерживать боевую танцевальную форму). Прошла курсы инструкторов по фитнесу. Я с утра до ночи сидел в редакции.

— Чапиньо, будущее за фитнесом! А твой "Ажакс" — это упадочный стиль. Не говоря уже про "Прессбол", — вещала она.

— А твой "Дом-2" — тоже, — отвечал я. Насчет "Прессбола" спорить трудно. Но "Аяксик"!

— Ты ничего не понимаешь в жизни, Чап, — сочувственно произносила она, врубая телевизор.

Иля смотрит "Дом-2". Я не смотрю.

В начале января она уехала в Сингапур: подвернулся контракт на корабле. Звонит мне:

— Чап, сколько у тебя сейчас времени?

— Одиннадцать.

— А у меня уже семь вечера. Ты всегда был в отстающих, но сейчас, по-моему, мировой рекорд!

Ничего не поделаешь. По степени талантливости я у родителей второй. Из двоих. В принципе, неплохой результат. Особенно если учитывать, с кем приходится соревноваться.

Я невероятно благодарен маме с папой, за то, что они решили рожать двоих подряд. Хотя и работали, и заочно учились. За то, что без сестрицы я себя не помню. Кем бы я вообще был без нее?

Я уж не помню, когда встречал восьмое марта с Илей. Сто лет назад, наверное, это было. Сейчас вот вообще восемь часов разницы. Если только написать чего...

Иля, поздравляю тебя с международным женским днем. Думаю, что ни в Сингапуре, ни в Малайзии о нем не слыхали, как не слыхали и в Ливерпуле. Но ты уж там отметь как-нибудь. Я тебя люблю.

Все остальные женщины, я вас тоже люблю! Ура вам! Ура тем, кто отмечает, и тем, кто не отмечает. Ура сестрам, ура мамам, ура бабушкам, ура дочерям, ура внучкам!

Эх, Иля, вот ты вернешься, я вернусь, на следующее восьмое марта купим семечек, включим какой-нибудь "Гараж" или "Окно в Париж". Оторвемся по-борисовски. Ни новое солнце днем, ни эта луна ночью не остановят нас.

Может быть, это картина, иллюзия и картина. А может быть, это правда. Скорее всего, это правда.




Первая наша цветная фотография. Волнуемся.


1988


1988. Голландцы выигрывают EURO, "Аякс" в финале Кубка кубков уступает "Мехелену", Майкл Дуглас берет "Оскар", мы с Илей стоим на танке




Какой дурак будет смотреть в объектив, когда перед тобой настоящий павлин!




Что-то детсадовское. Хотя я вообще не помню, чтобы я был котом.


1991


1991. "Аякс" отбывает еврокубковую дисквалификацию, распадается СССР, мы с сестрой стоим под березой


1997


1997. "Аякс" проваливает чемпионат, в США начинаются продажи первых DVD-дисков, мы с сестрой и троюродными братьями сидим на скамейке (это вот я кстати в легендарной майке Яри Литманена)




Сестрица вносит посильный вклад в развитие отечественной легенькой промышленности посредством участия в показе мод. Сзади — борисовский дом быта.




"Дзяўчыны-беларусачкi" встречают губернатора




Иля на выпускном. С постовым такого роста спорить запросто непросто




Великая Ольга Витальевна на великой китайской стене




Будни немецких циркачей




В Новых Максимовичах со своим коллективом




Тяжелая пахота в Макао (во, точно, был еще Макао! Но там все развалилось еще быстрее, чем в немецком цирке)




Вообще-то Иля, конечно, за БАТЭ




"Голливуд? Не, не могу. У меня елки". В Белгосцирке на новогодних представлениях




С Герчиковым




На чьей-то свадьбе




Красота — страшная сила




А я танцевать не умею. Никак. Вообще.





Вот для тех, кто долистал — бонус. Можете посмотреть фокус с участием Или.



Главное — разделять семейные ценности