Лыжная секция

Ольга Королева

Ольга Королева / Olga  Koroleva

Биография

Чувствуется, девушку порядком достал ярлык “той самой, которую засудили американцы”. Но парадокс в том, что аккурат тот самый “ярлык” прославил ее, хотя в копилке Оли нет медалей Олимпиад, чемпионатов и Кубков мира.

— Удивительно, как мне не везет на таких турнирах, — призналась Ольга. — Последний раз выигрывала чемпионат мира посреди юношей и Гран-при Кубка Европы.

Символично, что дозваниваться нашей звезде высоких полетов корреспонденту “МК-Воскресенья” пришлось туда же, в Солт-Лейк-Сити. Как четыре года вспять. Будто и не промелькнул с тех пор свежий олимпийский цикл.

Турин слезам не верит

— Ольга, вы в текущее время наверно ностальгию испытываете? Представляю, как плакали тогда на Играх в Солт-Лейк-Сити, когда у вас отняли заслуженную “бронзу”.

— Я не плакала нисколько. Я более того не рассчитывала тогда на призовое местоположение. Честно говоря, весьма удивилась, когда узнала о скандале.

— Но вы же отлично выступили, неужто совершенно не неприятно было?

— А что необходимо было совершать, ударять себя в грудь? Какой толк, если изменить ничего не разрешено. Даже если видеозаписи взглянуть и привести доказательства, что судейство необъективно. У нас такие правила, что оценки не меняются. На самом деле я значительно больше удивилась, когда мне следом первого прыжка первое местоположение дали. Вот этого я реально не ожидала. Я ибо в финал с 11-го места в квалификации попала. А во фристайле, как и в фигурном катании, лучшие оценки всю дорогу для лидеров придерживают.

— А в текущий момент, в Турине, собираетесь побороть? Или так же философски к поражению отнесетесь?

— Конечно, собираюсь. И к тому же Олимпиада на тот самый раз будет в Европе, и судейство, я думаю, окажется больше объективным. И больше профессиональным, в силу того что что в Солт-Лейк-Сити арбитры, по-моему, вообще крайне слабо в нашем виде спорта разбирались.

На тот самый раз, намедни этапа Кубка мира, нашу сборную также поселили в роскошном трехэтажном коттедже. Условия сказочные. Одно неудобство — готовить необходимо самим. Впрочем, Ольга сказала, что для нее это давнехонько уже не задача. Она великолепно выучила любимые мамины рецепты.

— Я слышала, вас ждет свежий олимпийский опыт, тот, что вам не по душе. В Турине вам впервой придется скакать в темноте при искусственном освещении?

— Впервые это ещё в 2003 году на чемпионате мира произошло — решили, что так больше зрелищно. И для кого-то это привычно, а меня напрягает, когда свет прожекторов бьет в глаза, а за трамплином — тьма, и что внизу — без малого не видно. Представьте, каково это — сигать в неизвестность. Не бесполезно же все этапы Кубка мира утром проводятся.

Правильно свойский эскулап сказала, что утром мужчина бодрый, свежий, а к вечеру настрой теряется. Тонус уже безупречно не тот, как подобно как перегораешь за день. Впрочем, каждому родное. Но лично я не люблю скакать в темноте.

Каску не снять более того в бассейне

Оля не сию минуту выбрала для себя таковой связанный с опасностью спорт. Когда-то занималась фигурным катанием в одной группе с Ириной Слуцкой. И хорошие отношения сохранились до сих пор. Только вот контачить без малого не удается.

— Последний раз виделись на прошлой Олимпиаде. А в Турине вряд ли получится, — рассказала Ольга. — Фигуристы в Олимпийской деревне будут существовать. А мы вдалеке от них — в горах.

— А отчего во фристайл из фигурного катания решили покинуть?

— Больше перспектив было. Но вообще-то я уходила не в акробатику, а в лыжный балет — тогда он был олимпийской дисциплиной.

— Честно говоря, ни в жизнь балета на лыжах не понимала. Странное представление.

— На самом деле весьма трудоемкое дело. Очень сложное составление программ. Это не акробатика, где два прыжка — и все. При этом балет также по-своему опасен. Там порой кренделя такие приходится выделывать, что коленки не возбраняется между лыжами бросить. Или на палку наткнуться.

— А лететь с трамплина вниз головой — менее угрожающе?

— Поначалу это вообще было немыслимо. Для меня более того на батуте попрыгать было чем-то запредельным. И, конечно, логичней было предпочесть могул, тем больше что у меня получалось. Только все лучшие тренеры со сборной работали, в России без малого не бывали. Оставалась только акробатика. И когда отличный тренер Гребенников жестко поставил вопрос: “Да или нет?” — я сказала “да”. До сих пор не знаю, как решилась…

— И как первые ощущения?

— В 16 лет я в первый раз перевернулась посредством голову. Только ощущения почему-то не помню безусловно! Первый раз вообще сигать не жутко, вследствие того что что не понимаешь ещё, что к чему. А вот потом… Когда любой раз не представляешь, чем все это закончится, на что приземлишься… Часто более того по ночам не спишь, все думаешь о новых прыжках, внутренне прокручиваешь их в голове.

Но панического ужаса у меня ни при каких обстоятельствах не было. Все-таки это профессиональный спорт. И сию минуту тебя никто на трамплин не вытолкнет. Нас продолжительно к этому готовят. Сначала о воду приходится биться…

— Как это — о воду?

— Прежде чем на снег вылезать, мы новые элементы на воде отрабатываем. И от этих ощущений любой раз адреналин в крови. Хотя в специальных гидрокостюмах и касках прыгаем. Причем по дну бассейна идет воздушная подушечка, чтобы максимально смягчить потрясение. Летом подчас бывает так знойно, что хочется скинуть все эти костюмы, спасательные жилеты и каски. Но не разрешают!

Горнолыжники обходят в гонорарах

— Много травм у вас было за карьеру?

— Немного. Но единственный раз сильно неудачно приземлилась. Это было в конце прошлого сезона в Италии, прямо намедни чемпионата мира. Еще в воздухе поняла, что лечу не на ноги. На спину. Было так неприятно и больно. Представьте, каково это — валиться с 15-метровой высоты на крутой склон… Мир необходимо мной как-то чудно поплыл.

Сначала поставили диагноз: “дюжий ушиб”. Но оказалось — перелом лопатки. И морально после этого было весьма несладко восстанавливаться и сызнова подниматься на лыжи. Появился боязнь еще раз попробовать ту жуткую боль. Но кому-то повезло ещё меньше. У олимпийской чемпионки-2002, австралийки Алисы Кэмплин, семь сотрясений мозга. И, открыто говоря, в общении это крайне чувствуется.

Впрочем, мы все отлично понимаем, что спорт — это не самочувствие. Однажды сорвалась со старта, и как гром среди ясного неба подул жуткий ветер. В тот миг у меня вся существование в сознании пронеслась. Падаю и молюсь: “Господи, нехай будет не весьма больно! Только бы не на голову, только бы не на голову!”

— Но хотя бы материально вам такие нервные затраты компенсируются?

— Фактически нет. В различие от горнолыжников рекламные контракты на нас не падают. Однако это моя служба, и мне она нравится. Когда закончу, мне адреналина будет не хватать.

— Вы такие чудеса в воздухе творите, но родители, видать, с ума дома у телевизора сходят произвольный раз, когда вы прыгаете?

— Конечно, родители говорят, что все это зверски, но делай как хочешь. Они всю дорогу сильно переживали, но ни в жизнь ни во что не вмешивались и меня не останавливали.

Кувырок в карьере

— Скучаете по дому на долгих сборах?

— Я начинаю тосковать ещё до отъезда. Не успеешь присесть в авиалайнер, уже хочется назад.

— Друг от друга с подругами по команде не устаете?

— Да нет, у нас мировой коллектив. И позже у каждого с собой фильмы, ноутбуки, так что завсегда разрешается заняться своими делами, если есть стремление отвлечься или побыть одному.

Вообще в Америку постоянно берешь с собой сильно навалом книжек. Когда бываю в Москве, непременно еду в здоровущий книжный маркет, иду вдоль полок и покупаю все, что заинтересует. Сейчас читаю “Трое в лодке, не считая собаки”. Ну нетрудно экстаз! Еще весьма люблю Дэна Брауна. А Лермонтов у меня вообще вечно с собой.

— Эдакая вы романтическая барышня, Ольга. Пролистываете томик Лермонтова перед стартом…

— С удовольствием, если есть возможность… Девчонки также надобно мной смеются, а мне все одинаково.

— А кем вы, после этого того как из спорта уйдете, собираетесь быть — тренером?

— Что вы, тренером ни при каких обстоятельствах не буду. Буду журналистом. Причем шибко резво. После Турина я заканчиваю со спортом. Это решено.

— Оля, а на личную существование время остается — между бесконечными прыжками и перелетами?

— Именно так — между прыжками и перелетами.

— Когда же вы успели повстречать любимого человека?

— Тогда и успела. Но я не хочу об этом сказывать.

— И это говорит грядущий газетчик?

— Я знаю, что самой когда-нибудь придется задавать такие вопросы. Но распространяться о своей личной жизни не могу и не буду. Главное, что она есть. Только на первом месте для меня все одинаково — карьера.